ЕВАНГЕЛЬСКИЙ СЮЖЕТ КАК СИСТЕМА ИМЕН

Собственное имя “Иисус” (варианты: «Иешуа», «Иегошуа») древнееврейского происхождения, встречается как в Ветхом, так и в Новом Завете. Переводится «Бог Спаситель», определяя место Иисуса в евангельских текстах: он решает проблему избавления от зла. «Христос» – имя нарицательное, в Ветхом Завете относимое к израильским царям, пророкам и духовным лицам. Переводится «Мессия» (”Помазанник”, «Избранник”), устанавливая связь с древним религиозным обрядом: тех, кто считался избранником Божиим, помазывали священным маслом. В Новом Завете «Христос» становится частью собственного имени, усиливая значение избранничества и особых отношений с Богом.

Познание имени – один из коротких путей приближения к образу. Концентрация смысла, психологический символизм в имени всегда высоки. Иисус Христос в Евангелии ЕВАНГЕЛЬСКИЙ СЮЖЕТ КАК СИСТЕМА ИМЕН называет себя Сыном Человеческим, Сыном Божиим, Хлебом, Пастырем, Виноградной лозой. Говорящие с ним или о нем, используют разные слова: Царь, Слово, Учитель, Агнец, Господин. Появляется система взаимодействующих «прозвищ». Ее исследование даст возможность лучше понять образ Христа и границы сюжета, определяемые собственными и нарицательными именами.

Сын Человеческий (Человек)

- «И говорит ему Иисус: лисицы имеют норы, и птицы небесные – гнезда; а Сын Человеческий не имеет, где приклонить голову» (Мф, 8, 20);

- «Вот мы восходим в Иерусалим, и Сын Человеческий предан будет первосвященникам и книжникам, и осудят Его на смерть» (Мф, 20, 18);

- «Тогда вышел Иисус в терновом венце и в багрянице. И сказал Пилат: се, Человек ЕВАНГЕЛЬСКИЙ СЮЖЕТ КАК СИСТЕМА ИМЕН!» (Ин, 19, 5);

- «Служители отвечали: никогда человек не говорил так, как этот Человек!» (Ин, 7, 47);

- «Истинно говорю вам: есть некоторые из стоящих здесь, которые не вкусят смерти, как уже увидят Сына Человеческого, грядущего в Царствии Своем» (Мф, 16, 28).

Сыном Человеческим Христос называет себя около 80 раз. Другие действующие лица этим именем не пользуются, говоря просто «человек». Евангелисты убедительно доказывают, что Иисус подобен любому читателю: у него есть мать и дата земного рождения. Как и все, он развивается во времени, взрослея, получая дар речи. Его тело и душа страдают от голода. Он имеет пристрастия, не скрывает чувств, плача у гроба Лазаря, гневаясь в ЕВАНГЕЛЬСКИЙ СЮЖЕТ КАК СИСТЕМА ИМЕН борьбе с фарисеями. Очевидно его перемещение в пространстве, легко представить Иисуса в кругу учеников, услышать слова скорби в Гефсиманском саду и на кресте. Наконец, Христос умирает. Многозначительная ирония Понтия Пилата (Ин, 19, 5) вполне оправдана в сюжета: перед народом оплеванный, избитый «сын плотника», который скоро будет распят. Так может закончить путь любой житель земли, приговоренный властью.

Имя «Сын Человеческий» имеет две важные функции: приближает Христа к людям, показывает его сыновнюю связь с людским миром, но и приподнимает над ним, подчеркивая неповторимую человечность героя, ее собирательный характер, предстояние перед Богом. Эта идеальная человечность, очищенная от греха, зависима от смерти, но свободна от злых страстей ЕВАНГЕЛЬСКИЙ СЮЖЕТ КАК СИСТЕМА ИМЕН, низменных желаний и лицемерия.

Сын Божий

- «И вот зачнешь во чреве, и родишь Сына, и наречешь Ему имя: Иисус; Он будет велик и наречется Сыном Всевышнего; и даст Ему Господь Бог престол Давида, отца Его» (Лк, 1, 31-32);



- «И се, глас с небес глаголющий: Сей есть Сын Мой Возлюбленный, в котором Мое благоволение» (Мф, 3, 17);

- «И приступил к нему искуситель и сказал: если ты Сын Божий, скажи, чтобы камни сии сделались хлебом» (Мф, 4, 3);

- «И вот они закричали: что тебе до нас, Иисус, Сын Божий? Пришел ты сюда прежде времени мучить нас» (Мф, 8, 29);

- «Бога не видел никто никогда; единородный Сын, сущий в ЕВАНГЕЛЬСКИЙ СЮЖЕТ КАК СИСТЕМА ИМЕН недре Отчем, Он явил» (Ин, 1, 18);

- «Он говорит им: а вы за кого почитаете Меня? Симон же Петр отвечая сказал: Ты – Христос, Сын Бога Живого» (Мф, 16, 15-16);

- «Я и Отец – одно» (Ин, 10, 30).

«Сын Божий» – имя, утверждаемое всеми участниками речевого процесса в Евангелии. Ангел сообщает Марии, что ей предстоит родить «Сына Всевышнего» (Лк, 1, 31-32). Сам Бог участвует в крещении Иисуса и небесным голосом подтверждает их родство (Мф, 3, 17). Сатана, искушая в пустыне, знает это имя (Мф, 4, 3). Бесы, изгоняемые Христом из одержимого, хорошо осведомлены, что он – Сын Божий (Мф, 8, 29). Иоанн Креститель сообщает, что видеть и слышать Иисуса значит постигать его Отца (Ин, 1, 18). Ученики в лице Петра ЕВАНГЕЛЬСКИЙ СЮЖЕТ КАК СИСТЕМА ИМЕН приходят к правильному пониманию природы учителя (Мф, 16, 15-16). Сам Иисус Христос сообщает, что они с Богом – «одно» (Ин, 10, 30).

Параллельно с человечностью Христа повествователи обосновывают его божественность. Он родился от Святого Духа. Рождественская звезда, поклонившиеся пастухи и волхвы свидетельствуют о чудесном образе только что родившегося младенца. Голос Бога сопровождает его. Христос творит чудеса: укрощает стихии, лечит, воскрешает, убеждая в своей нечеловеческой силе. Возвышена и незнакома его речь, отличающаяся от слов других учителей. Он прощает грехи, видит будущее и воскресает, не умещаясь в смерти. Через сорок дней следует вознесение.

Евангелисты стремятся удивить читателя, направить его к новому учению через интеллектуальное потрясение ЕВАНГЕЛЬСКИЙ СЮЖЕТ КАК СИСТЕМА ИМЕН. Герой – не только человек, но и не просто Бог. Имена, разводящие по двум полюсам противостоящие идеи (человечность и божественность, конечность и вечность, относительность и совершенство), принадлежат одной личности: Христос родился от Марии, но и от Бога, появился в определенный час, и был всегда, выслушивал насмешки и оскорбления, оставаясь Создателем, мыл ноги ученикам, продолжая держать мир в своих руках. Одновременное определение Иисуса как Сына Человеческого и Сына Божия делает его образ необыкновенно подвижным, а сюжет неисчерпаемым. Каждая сцена, любое его слово ставят вопрос о соединении двух уровней (земного и небесного), о степени божественности Христа, о качестве его человечности.

Пастырь и ЕВАНГЕЛЬСКИЙ СЮЖЕТ КАК СИСТЕМА ИМЕН Агнец

- «Я есмь пастырь добрый : пастырь добрый полагает жизнь свою за овец» (Ин, 10, 11);

- «Я есмь пастырь добрый, и знаю Моих, и Мои знают Меня: Как Отец знает Меня, так и Я знаю Отца, и жизнь Мою полагаю за овец» (Ин, 10, 14-15);

- «На другой день видит Иоанн идущего к нему Иисуса и говорит: вот Агнец Божий, Который берет на Себя грех мира» (Ин, 1, 28).

Еще одна пара имен, взаимоотношения которых строятся по принципу парадокса: можно быть пастухом, можно быть ягненком, но как совместить в себе пасущего с самой бессловесной овцой? Слово «пастырь» руководит неизбежной аллегорией, в которую попадает читатель: людское стадо, заблудившееся и блеющее от ЕВАНГЕЛЬСКИЙ СЮЖЕТ КАК СИСТЕМА ИМЕН бессилия – Христос-пастух, призванный собрать, построить, указать направление и довести до спасительного рая. «Агнец Божий» соотносится с обязательным для ветхозаветного мира событием: человек, знающий о своей греховности, берет чистого, здорового ягненка и, следуя веками закрепленному ритуалу, убивает его, отдавая Господу Богу. Психология этой ситуации пришла из глубокой древности: человек непростительно виноват перед богами и демонами, он должен умереть, но вместо него погибает невинное создание, смерть которого примиряет небо и землю. Таким образом, Христос – Агнец, умирающий вместо людей. Божественное терпение подходит к концу, люди все злее и безумнее, они должны исчезнуть, но есть тот, кто понесет их ЕВАНГЕЛЬСКИЙ СЮЖЕТ КАК СИСТЕМА ИМЕН грехи и, будучи чистым, безгрешным, возьмет смерть на себя.

При чтении может появиться вопрос: если погибает Сын Божий, возвращаясь к Отцу, то можно ли говорить о спасении человека? Ведь люди не просто ослушались Бога, как в райском саду, а убили его, растерзали на кресте? Поэтому необходимо помнить, что Христос – и Сын Человеческий, лучший представитель земного рода, соглашающийся на распятие и закрывающий собой грешников. Ради человека Христа Бог оставляет жизнь человечеству.

Итак, Христос – пастырь, который жертвует собой. Он – жертва, способная вести. Сюжетные границы идеального характера расширяются. Силовой образ согласуется с образом кротости и непротивления. Читатель начинает думать, как совместить «пастуха ЕВАНГЕЛЬСКИЙ СЮЖЕТ КАК СИСТЕМА ИМЕН» и «ягненка» в своей душе.

Хлеб

- «Я есмь хлеб жизни; приходящий ко Мне не будет алкать, и верующий в Меня не будет жаждать никогда» (Ин, 6, 35);

- «Я – хлеб живый, сшедший с небес: ядущий хлеб сей будет жить вовек; хлеб же, который Я дам, есть Плоть Моя, которую Я отдам за жизнь мира» (Ин, 6, 51).

Этим именем евангелист Иоанн подтверждает один из главных художественных принципов Нового Завета: с помощью метафоры совершается переход с материального на духовный уровень. Это не только литературный прием, но и нравственное поучение: человек, опираясь на бытовое знание, должен учиться духовной жизни, в которой знакомые слова получают новый смысл. Хлеб – собирательный ЕВАНГЕЛЬСКИЙ СЮЖЕТ КАК СИСТЕМА ИМЕН образ телесной пищи, отсутствие которой приводит к смерти. Чтобы знать это, не нужно быть философом. Пользуясь этой определенностью, Христос открывает внутренний уровень, и здесь «хлебом» становится слово, поступок, жизнь, насыщающая душу так, как обыкновенный хлеб насыщает тело.

И тут же проясняется основное отличие. Пища поддерживает жизнь, но она необходима снова и снова. Христос – хлеб, навсегда решающий проблему нравственного голода. На мистическом уровне хлеб – плоть самого Иисуса, которая приносится в жертву и дает человеку возможность вечного насыщения смыслом.

Царь

- «Где родившийся Царь Иудейский? Ибо мы видели звезду Его на востоке и пришли поклониться Ему» (Мф, 2, 2);

- «И воины, сплетши венец из терна, возложили Ему ЕВАНГЕЛЬСКИЙ СЮЖЕТ КАК СИСТЕМА ИМЕН на голову, и одели Его в багряницу, И говорили: радуйся, Царь Иудейский! И били Его по ланитам» (Ин, 19, 2-3);

- «Пилат же написал и надпись и поставил на кресте. Написано было: Иисус Назорей, Царь Иудейский. Первосвященники же Иудейские сказали Пилату: не пиши «Царь Иудейский», но что Он говорил: «Я Царь Иудейский». Пилат ответил: что я написал, то написал» (Ин, 19, 19,21-22).

Это имя Христа евангелисты связывают с судебным процессом над ним. Фарисеи, искавшие юридических оснований для обвинения, хранили “царя иудейского” как главный аргумент: Пилат должен был оценить, что «сын плотника» распинается не по местным религиозным соображениям, а как бунтовщик против римской ЕВАНГЕЛЬСКИЙ СЮЖЕТ КАК СИСТЕМА ИМЕН власти, как претендент на престол.

«Царь Иудейский» – имя, насыщенное трагической иронией, обыденными предрассудками и новым представлением о человеке и его судьбе. Волхвы, увидевшие звезду на востоке, ищут царя (Мф, 2, 2), а он рождается в пещере, оказывается в кормушке для скота, тридцать лет проводит в безвестности, собирает вокруг себя нищих и больных, бывших мытарей и проституток, ходит в бедной одежде, распинается, как разбойник. Жестокая ирония воинов (Ин, 19, 2-3) вполне объяснима и реалистична: царь не погибает смертью преступника. Но, как и в случае с «хлебом», здесь совершается переход на другой, более качественный уровень. «Царство Мое не от мира сего», - говорит Иисус Пилату (Ин, 18, 36), выстраивая ЕВАНГЕЛЬСКИЙ СЮЖЕТ КАК СИСТЕМА ИМЕН невидимый мир души, претендующий в Евангелии на статус главного образа.

ЕВАНГЕЛЬСКИЙ СЮЖЕТ КАК СИСТЕМА КОНФЛИКТОВ

Конфликт – столкновение героев (идей), определяющее развитие действия и многоплановость сюжета. Если имена Христа помогают приблизиться к сущности образа независимо от сюжетного контекста, то рассмотрение конфликтов выявляют характер борьбы, о которой сообщают евангелисты. Евангелие – текст повышенной конфликтности. В центре всех противоборств оказывается Христос. Возле него ученики, народ, Пилат, фарисеи, Сатана. Ученики любят Иисуса, фарисеи ненавидят его, но все по-своему способствуют его распятию.

Христос и ученики

Трудно сказать, были ли евангелисты непосредственными учениками Христа или писали по их воспоминаниям. Ясно лишь, что авторы уверовали в Иисуса ЕВАНГЕЛЬСКИЙ СЮЖЕТ КАК СИСТЕМА ИМЕН и его дело, продолженное Петром и другими учениками. При этом они достаточно сурово, без особого оптимизма и приукрашивания изображают отношения учеников с избравшим их Христом. Их лично позвал Сын Человеческий, им он истолковывал притчи, приоткрывал будущее, предостерегал от зла, но их слабость, трусость, маловерие – в центре внимания евангелистов. Иаков и Иоанн Зеведеевы спорят о том, кто будет первым в Царстве Небесном. Фома отказывается поверить в воскресение, пока не убедится в реальности ран воскресшего Христа. Симон точно определяет природу учителя («Ты – Сын Божий»), удостаивается перемены имени – “Петр” («Камень»), получая пророчество о своей ключевой роли в строительстве Церкви, и тут же слышит ЕВАНГЕЛЬСКИЙ СЮЖЕТ КАК СИСТЕМА ИМЕН мрачное слово «сатана» (”противник”). Так оценил Христос предложение ученика не ходить на крест, оставшись земным владыкой.

Петр выдвигается евангелистами на первый план, его характер отражен в текстах наиболее полно. Он всегда рядом с учителем и на его фоне смотрится всего лишь человеком во всем его несовершенстве. Если Христос – идеальная человечность, уже очищенная единством с Божеством, то Петр, рвущийся к истине, все еще скован кругом относительности и заблуждений. По призыву учителя Петр идет по воде, но, испугавшись чуда, начинает тонуть. Он клянется в верности, обещает быть рядом до конца, но трижды отрекается в ночь ареста Христа, и пение ЕВАНГЕЛЬСКИЙ СЮЖЕТ КАК СИСТЕМА ИМЕН петуха подтверждает его падение.

Образы Петра и Иуды – рядом, призывая читателя размышлять о философии предательства. Петр и Иуда – предатели, но один стал апостолом, возглавившим христианское движение, а второй повесился на дереве, не выдержав собственной низости. Петр – образ повседневного страха, подтверждение евангельского реализма (”человек грешен”) и помощь читателю в осознании личного несовершенства. Иуда – стратег зла, замысливший измену, договорившийся с фарисеями, позвавший воинов и указавший на Иисуса. Обыкновенный страх Петра может быть прощен. Воскресший Христос трижды спрашивает его «Любишь ли меня»?» и трижды получает искренний положительный ответ. Грех Иуды ведет к самоубийству.

Евангелисты, сосредоточенные на образе Иисуса, уделяют Иуде мало слов ЕВАНГЕЛЬСКИЙ СЮЖЕТ КАК СИСТЕМА ИМЕН, объясняя его преступление любовью к деньгам и проклиная за совершенное. Давно уже существует традиция истолкования текста, выводящая Иуду из-под приговора. Вот ее логика: Христос пришел для того, чтобы спасти человечество, победить смерть; для этого необходимо было воскреснуть, значит, требовалось умереть; этого не понимали ограниченные ученики, и лишь Иуда, взяв на себя «подвиг» осмысленного предательства и вечный позор в людской памяти, организовал гибель Христа, а значит, и его воскресение. Вывод: Иуда – тайный герой, не замеченный христианством. Долгое время такое прочтение существовало подпольно, в учении средневековых сект. В 20 веке усилием многих писателей (Леонид Андреев, португалец Сарамаго, венгр Эрдег, аргентинец Борхес) версия получила художественный ЕВАНГЕЛЬСКИЙ СЮЖЕТ КАК СИСТЕМА ИМЕН контекст и стала популярным восприятием Иуды.

В самом новозаветном тексте для реабилитации Искариота нет оснований. В «Евангелии от Марка» Христос говорит: «Сын Человеческий идет, как писано о Нем; но горе тому человеку, которым Сын Человеческий предается: лучше было бы тому человеку не родиться» (14, 21).

Не только здесь, но и в остальных текстах повествователи пытаются согласовать божественный план спасения и человеческую свободу. Вот логика канонических Евангелий: Бог посылает Сына в мир, в котором издавна существуют позиции жертвы и трусливого ученика, предателя и равнодушного прокуратора; но не Бог говорит «иди и предай ради воскресения», а сам Иуда, думая о ЕВАНГЕЛЬСКИЙ СЮЖЕТ КАК СИСТЕМА ИМЕН своем, вписывается в божественный замысел, стремясь к наживе, а не к его воскресению. Судится он по своему стремлению, а не по результату. Именно это позволяет евангелистам рассказать о страхах и ошибках учеников, не лишив их важной миссии после вознесения Христа

Христос и фарисеи

Для евангелистов фарисеи – антиподы Христа, воплощение враждебного духа. Если ученики Иисуса – простецы, представители социальных низов, то фарисеи – члены влиятельной религиозной партии, хранители официальной религии Ветхого Завета, богачи, уважаемые учителя, законники, помнящие обо всех тонкостях юридических отношений с Богом. Они почитают Авраама и Моисея, знают наизусть главные библейские книги, громогласно отрекаются от грехов, осуждаемых в Писании, и все-таки они организовывают ЕВАНГЕЛЬСКИЙ СЮЖЕТ КАК СИСТЕМА ИМЕН распятие Христа.

Слово «фарисей» в культуре христианских народов – знак лицемерия, олицетворения противоречия формы и содержания. В Евангелии фарисеи учат тому, что сами не делают, ограничиваясь осуждением грешников и зачислением себя в праведники. Они всеми силами защищают своего формального Бога. В их конфликте с Христом – противостояние двух мировоззрений: вера в национальное избранничество, религиозный буквализм и показная праведность преследуют учение о душевной чистоте и братском единстве, независимо от достоинства крови. Фарисеи уверены, что язычники прокляты навсегда. Христос знает, что спастись могут как потомки Авраама, так и те, кто признал духовное родство с ним.

Противники Иисуса ценят заповеди как юридический документ. «Буква ЕВАНГЕЛЬСКИЙ СЮЖЕТ КАК СИСТЕМА ИМЕН» у них на первом месте: человек должен в субботу отказаться от всех дел, если сказано, что это «день Господень». По словам Христа, «не человек для субботы, а суббота для человека»: ритуальная жестокость, каравшая смертью за не вовремя сорванный колосок, уступает место свободному деланию добра, независимо от дня недели. Христос называет фарисеев «крашеными гробами», выявляя в них контраст грязной души и благопристойного внешнего вида, их социальной позиции. Они – праведники напоказ. Евангелисты считают это самой тяжелой, безнадежной ситуацией. В притче, рассказанной Иисусом, молятся в храме фарисей и мытарь. Первый благодарит Бога за свое совершенство и явное преимущество перед сборщиком ЕВАНГЕЛЬСКИЙ СЮЖЕТ КАК СИСТЕМА ИМЕН налогов. Тот же, плача, просит Бога помиловать его – грешного. Ясно, кто вышел прощенным, а кто почернел еще больше. Эта притча характерна для образной системы Евангелия: искренне кающийся грешник выше фарисея, уверенного в обладании «правильным» Богом.

Христос и фарисеи говорят в Евангелии на разных языках. Метафорические проповеди Иисуса, его притчи им не понятны. Прогнав торгующих из храма, Сын Человеческий предлагает своим противникам очередную загадку, выявляющую их неумение работать со вторыми значениями слов:

- «Разрушьте храм сей, и Я в три дня воздвигну его. На это сказали Иудеи: сей храм строился сорок шесть лет, и Ты в три дня воздвигнешь его? А Он ЕВАНГЕЛЬСКИЙ СЮЖЕТ КАК СИСТЕМА ИМЕН говорил о храме Тела Своего» (Ин, 2, 19-21).

Принципы новой религии Христос излагает языком поэзии. Это не «искусство ради искусства», а единение красоты и нравственной жизни, добра и эстетического совершенства. Книжник, законник представляется евангелистам безобразным в своем самолюбовании. Он не способен страдать, не может искать и прорываться сквозь сомнения. Фарисей в Евангелии – застывшая гордыня, навязчивое бессилие юридической оценки человека:

- «Горе вам, книжники и фарисеи, лицемеры, что затворяете Царство Небесное человекам; ибо сами не входите и хотящих войти не допускаете. Горе вам, книжники и фарисеи, лицемеры, что поедаете домы вдов и лицемерно долго молитесь: за это примете тем большее осуждение. Горе ЕВАНГЕЛЬСКИЙ СЮЖЕТ КАК СИСТЕМА ИМЕН вам, книжники и фарисеи, лицемеры, что очищаете внешность чаши и блюда, между тем как внутри они полны хищения и неправды. Фарисей слепой! Очисти прежде внутренность чаши и блюда, чтобы чиста была и внешность их» (Мф, 23, 13-14,25-26).

Христос и сатана

Сатана косвенно присутствует в деятельности фарисеев, в предательстве Иуды, в страхе учеников, покинувших Христа. Но однажды он появляется как действующий герой, вступает с Иисусом в диалог, который особенно важен прямым столкновением двух систем, противостоящих друг другу во всех библейских книгах. В сцене трех искушений в пустыне (Мф, 4, 1-11; Лк, 4, 1-13) царство Бога и царство сатаны предстают в психологических деталях. Дьявол предлагает следующее:

- «Если Ты ЕВАНГЕЛЬСКИЙ СЮЖЕТ КАК СИСТЕМА ИМЕН Сын Божий, скажи, чтобы камни сии сделались хлебами»; «Если Ты Сын Божий, бросься вниз, ибо написано: «Ангелам Своим заповедуют о Тебе, и на руках понесут Тебя, да не преткнешься о камень ногою Твоею»; «Опять берет Его диавол на весьма высокую гору, и показывает Ему все царства мира и славу их, И говорит Ему: все это дам Тебе, если падши поклонишься мне».

На все предложения Иисус отвечает отрицательно, опираясь на цитаты из ветхозаветных книг.

В двух первых искушениях использована синтаксическая форма, связывающая определенное действие с явлением божественного сыновства. Дьявол предлагает превратить камни в хлеб и спрыгнуть с вершины храма. В первом ЕВАНГЕЛЬСКИЙ СЮЖЕТ КАК СИСТЕМА ИМЕН случае – образы Иисуса, измученного сорокадневным голодом, и страждущего человечества, просящего хлеба. Во втором случае – образ чудесного подтверждения реальности Христа. Заметим, что дьявол беспокоится о голодном народе и о доказательном чуде, которое должно убедить людей в истинности их религиозных представлений. Христос отказывается накормить земной мир (”не хлебом единым будет жить человек, но всяким словом, исходящим из уст Божиих”) и не желает давать ему бесспорных доказательств. В третьем искушении разговор идет о власти. Чтобы завладеть «царствами мира и славой их», надо поклониться дьяволу. Отказавшись от сотворения нескончаемого хлеба и убеждающего прыжка с крыши храма, Иисус не принимает власти над землей, оставляя ЕВАНГЕЛЬСКИЙ СЮЖЕТ КАК СИСТЕМА ИМЕН человека с его бездарными, алчными правителями. Не накормил – не убедил – не подчинил.

Переключим внимание с вопроса «кто?» (образ личности) на вопрос «что?» (образ идеи). Тогда окажется, что «сатана» – это максимальная придавленность к земле: стремление навсегда решить пищевую проблему, завалив человека дармовым хлебом и отняв у него желание работать; навязчивая власть вечно длящегося чуда – бесспорного доказательства, лишающего душевной тревоги и творческих сомнений; отсутствие «Царства Божия», которое пропадает за мощными силуэтами владык этого мира.

Иной путь предлагает евангельский Христос: меньше хлеба, больше слова; меньше чуда, больше веры; здешняя власть не должна скрывать от человека Бога и его сложные законы. Если дьявол ЕВАНГЕЛЬСКИЙ СЮЖЕТ КАК СИСТЕМА ИМЕН настаивает на животном счастье без всяких страданий, то Христос оставляет миру его проблемы – ради развития, которое напрочь исчезает в случае ответа «да» на три искушения. Тогда навсегда уйдет свобода, не нужная человеку – откормленному, насыщенному чудесами и с детской наивность взирающего на обожествленных правителей.

Евангелисты называют сатану «князем мира сего». Напомним, что царство Христа – «не от мира сего». Дьявол – логичен, его желание – нераспятый Иисус, отсутствие креста, земля без неба. Так легче. Одна из задач Нового Завета – обоснование логики осмысленного и необходимого страдания. «Недостаток» предстает основой существования, заставляя душу работать. Ради этого евангельский Христос идет на смерть, проповедуя внешне нелогичный путь жертвы.

Народ ЕВАНГЕЛЬСКИЙ СЮЖЕТ КАК СИСТЕМА ИМЕН кричит «Распни, распни Его!», отвечая на предложение отпустить невинного. Иуда продумывает и осуществляет предательство. Фарисеи готовят обвинение. Понтий Пилат «умывает руки», перекладывая вину на иудеев. Ученики отрекаются и разбегаются. Воины смеются и распинают. Сатана торжествует. Христос один, весь мир против него: человек, знающий о близкой смерти, скорбит в Гефсиманском саду и на кресте, соглашаясь и окончательно соединяясь с Богом. Из многообразия столкновений с участием Иисуса вырастает главный конфликт Евангелия – трагедия одиночества Творца, ставшего человеком и распятого им. Лучше всего об этом сказано в «Евангелии от Иоанна»:

- «Был Свет истинный, Который просвещает всякого человека, приходящего в мир. В ЕВАНГЕЛЬСКИЙ СЮЖЕТ КАК СИСТЕМА ИМЕН мире был, и мир чрез Него начал быть, и мир Его не познал» (Ин, 1, 9-10).

ЕВАНГЕЛЬСКИЙ СЮЖЕТ КАК СИСТЕМА РЕЧЕЙ

Повествование и поучение взаимодействуют в Евангелии. Основные события жизни Христа – проповедь смирения, борьбы с искушениями и мужественного несения креста. В новозаветных именах-прозвищах без труда обнаруживается дидактический смысл: если «Царь», то в мире души, если «Пастырь», то чистый и кроткий, как «Агнец». Конфликты выявляют враждебные идеи, которые необходимо преодолеть даже ценой собственной жизни.

Биографические события, имена и конфликты дают сюжету литературную конкретность, делают его историей. Слова Иисуса Христа не менее активно участвуют в сюжетостроении, предлагая читателю сложное пространство нравственного поиска. Выделим основные ЕВАНГЕЛЬСКИЙ СЮЖЕТ КАК СИСТЕМА ИМЕН жанровые формы в евангельской речи Христа (классификация Бультмана):

- речения мудрости: «не бывает пророк без чести, разве только в отечестве своем и у сродников и в доме своем» (Мк, 6, 4);

- пророческие и апокалиптические слова: «блаженны алчущие ныне, ибо насытитесь. Блаженны плачущие ныне, ибо воссмеетесь» (Лк, 6, 21);

- слова закона: «кто разведется с женою своею и женится на другой, тот прелюбодействует от нее» (Мк, 10, 11);

- речения от первого лица: «Если же я перстом изгоняю бесов, то, конечно, достигло до вас Царствие Божие» (Лк, 11, 20);

- притчи: о сеятеле, о десяти девах, о блудном сыне и другие.

Учение Иисуса Христа – самая сложная библейская проблема, решаемая повествователями на разных уровнях ЕВАНГЕЛЬСКИЙ СЮЖЕТ КАК СИСТЕМА ИМЕН. Сначала рассмотрим лаконичную форму проповеди:

- «Учитель! Какая наибольшая заповедь в законе? Иисус сказал ему: «возлюби Господа Бога Твоего всем сердцем твоим, и всею душою твоею, и всем разумением твоим»: Сия есть первая и наибольшая заповедь; Вторая же подобная ей: «возлюби ближнего, как самого себя»; На сих двух заповедях утверждается весь закон и пророки» (Мф, 22, 36-39).

Используя цитаты из ветхозаветных текстов (”Левит”, 19, 18); “Второзаконие”, 6, 5), изолированные друг от друга в первой части Библии, Иисус определяет ключевой образ учения. Он еще очевиднее в «Евангелии от Иоанна»:

- «Заповедь новую даю вам, да любите друг друга; как Я возлюбил вас, так и вы да ЕВАНГЕЛЬСКИЙ СЮЖЕТ КАК СИСТЕМА ИМЕН любите друг друга» (Ин, 13, 34).

Этот же автор в другом новозаветном тексте (”1 Послание Иоанна”, 4, 7-8) призывает:

- «Возлюбленные! Будем любить друг друга, потому что любовь от Бога; Кто не любит, тот не познал Бога, потому что Бог есть любовь».

Бог есть любовь: юридический формализм фарисеев уступает место чувству, которое ставится выше закона. Жертва Иисуса Христа, его добровольная смерть – главный событийный образ евангельской любви. Отметим сложные аспекты его содержания:

- «Не думайте, что Я пришел принести мир на землю; не мир пришел Я принести, но меч; Ибо Я пришел разделить человека с отцем его, и дочь с матерью ее, и невестку со свекровью ее. И враги ЕВАНГЕЛЬСКИЙ СЮЖЕТ КАК СИСТЕМА ИМЕН человеку – домашние его. Кто любит отца или мать более, нежели Меня, не достоин Меня. Сберегший душу свою потеряет ее; а потерявший душу свою ради Меня сбережет ее» (Мф, 10, 34-39). «Кто не со Мною, тот против Меня; и кто не собирает со Мною, тот расточает» (Мф, 12, 30).

Повествователи обращают внимание на конфликт внутри самой любви. Родовое чувство, привычная стабильность семейных отношений приобретают мрачный колорит слишком телесной, неодухотворенной деятельности. Новозаветная любовь рождается из преодоления обыденности: «меч» проходит между родственниками (”верю” – «не верю») враги (ближние!) мешают нести «свой крест». Христос предупреждает: подчинившийся родовому кругу обычной любви – потеряет душу (жизнь), потерявший «круг» - «сбережет ее».

Поэзия ЕВАНГЕЛЬСКИЙ СЮЖЕТ КАК СИСТЕМА ИМЕН антиродового усилия еще заметнее в «Евангелии от Иоанна». Уже в первой главе автор связывает главный конфликт с образами ложного и истинного родства:

- «Пришел к своим, и свои Его не приняли. А тем, которые приняли Его, верующим во имя Его, дал власть быть чадами Божиими, Которые не от крови, не от хотения плоти, не от хотения мужа, но от Бога родились» (Ин, 1, 11-14).

Традиционные образы попадают в новый контекст и логика древнего мира, оформлявшая национальную изоляцию, начинает распадаться. Христос родился в иудейском народе, им же был распят. Язычники, не имеющие с Иисусом общих предков, пошли за ним. «Свои» оказались ЕВАНГЕЛЬСКИЙ СЮЖЕТ КАК СИСТЕМА ИМЕН «чужими», значит подлинное родство – единство в духе, преодолевающее кровную ограниченность.

В 3 главе (1-6) Иоанн устами Иисуса Христа говорит о «рождении свыше»: на первый план выходит сверхприродная деятельность человека. Физическое появление на свет – естественное событие. Оставляя лексическую форму (”рождение”), Христос насыщает ее духовным смыслом: необходимо сознательное стремление к совершенству, подчинение инстинкта нравственному творчеству.

- «Рожденное от плоти есть плоть, а рожденное от Духа есть дух» (Ин, 3, 6).

Суровость Иисусовых речей часто подчеркивает важность этого образа:

- «И некто сказал Ему: вот Матерь Твоя и братья Твои стоят вне, желая говорить с Тобою. Он же сказал в ответ говорившему: Кто матерь Моя, и кто братья Мои ЕВАНГЕЛЬСКИЙ СЮЖЕТ КАК СИСТЕМА ИМЕН? И указав рукою на учеников Своих, сказал: вот матерь Моя и братья Мои; Ибо, кто будет исполнять волю Отца Моего Небесного, тот Мне брат и сестра и матерь» (12, 47-50).

Самым совершенным изложением учения Христа считается Нагорная проповедь (Мф, 5-7) - слова, произнесенные на холме перед простым народом. Начинается она с «заповедей блаженства», создающих образ трудного евангельского счастья. Каждая из девяти заповедей сопоставляет два времени (настоящее и будущее), решая проблему справедливости. Итак, блаженны (едины с Богом, истинны в делах и мыслях):

Нищие духом - их есть Царство Небесное,

Плачущие - они утешатся,

Кроткие - они наследуют землю,

Алчущие и

жаждущие правды- они насытятся,

Милостивые - они помилованы будут,

Чистые ЕВАНГЕЛЬСКИЙ СЮЖЕТ КАК СИСТЕМА ИМЕН сердцем - они Бога узрят,

Миротворцы - нарекутся сынами Божиими

Изгнанные

за правду - их есть Царство Небесное.

. Девятая заповедь усиливает значение восьмой, подчеркивает важность страданий за веру:

- «Блаженны вы, когда будут поносить вас и гнать и всячески неправедно злословить за Меня; Радуйтесь и веселитесь, ибо велика ваша награда на небесах: так гнали и пророков, бывших прежде вас» (Мф, 5, 11-12).

«Нищие духом» – самый дискуссионный образ Нагорной проповеди. Для его истолкования следует представить реальный контекст события: вокруг Христа – самые простые люди, не книжники, не фарисеи. Они бедны, не умеют читать и писать. Им нечем гордиться. В их душах есть та «нищета», которая позволяет слушать, пытаясь понять ЕВАНГЕЛЬСКИЙ СЮЖЕТ КАК СИСТЕМА ИМЕН слово учителя. Они знают, что ничего не знают. И хотят получить то, что отвергают «слишком умные» фарисеи, издевающиеся над проповедником крестьян и рыбаков. На символическом уровне «нищета духа» – способность признавать свою ограниченность, независимо от образования и социального положения, должное смирение ума, позволяющее постоянно развиваться.

«Нищим духом», как и «изгнанным за правду», обещано «Царствие Небесное». В Ветхом Завете Небо было свободно от человека, там обитал вечный Яхве, дающий жизнь и обязательно посылающий смерть. В Евангелии в человеке появляется то, что смерти не подлежит. Конечно, в образе «Царствия Небесного» есть и социальные мотивы (алчущие насытятся, милостивых помилуют), но, прежде всего он ЕВАНГЕЛЬСКИЙ СЮЖЕТ КАК СИСТЕМА ИМЕН представляет внутренний мир:

- «Быв же спрошен фарисеями, когда придет Царствие Божие, отвечал им: не придет Царствие Божие приметным образом, И не скажут: «вот, оно здесь», или: «вот, там». Ибо, вот, Царствие Божие внутри вас есть» (Лк, 17, 20-21).

Далекое, запредельное Небо приближается к человеку и помещается в любящем сердце. Человек расширяется до пределов вселенной, становясь обитателем рая-состояния. Появляется новое художественное пространство – душа. Теперь главные события происходят здесь.

Вроде бы все ясно. Необходимо быть «как дитя» (Ин, 18, 3; 19, 14), чтобы рай-сад, потерянный у дерева познания, преобразовался в образ счастливой души. Но, работая с Евангелием, надо помнить, что одна фраза, пусть ЕВАНГЕЛЬСКИЙ СЮЖЕТ КАК СИСТЕМА ИМЕН даже самая убедительная, никогда не представляет всего текста и требует контекстуального осмысления. Читаем:

- «Вот, Я посылаю вас, как овец среди волков: итак будьте мудры, как змии, и просты, как голуби» (Мф, 10, 16).

«Нищета духа» согласовывается с противоположным образом, расширяя границы идеального характера. Если у Матфея заповеди блаженства говорят о кротости и плаче, то в «Евангелии от Луки» слышны другие интонации:

- «Напротив горе вам, богатые! Ибо вы уже получили свое утешение. Горе вам, пресыщенные ныне! Ибо взалчете. Горе вам, смеющиеся ныне! Ибо восплачете и возрыдаете» (6, 24-25).

Евангельские повествователи предлагают многие оппозиции: бедность – богатство, нищета духа – мудрость, любовь – ненависть, смирение – гнев. С ЕВАНГЕЛЬСКИЙ СЮЖЕТ КАК СИСТЕМА ИМЕН уверенностью можно сказать, что Бог есть любовь, а рай прежде всего обретается в душе. И тут же нужно признать: смирение Христа не отменяет гневных обличений фарисеев, жертвенная любовь – вместе с образом адских мук для грешников, духовный рай не препятствует улучшать земную жизнь.

Вернемся к Нагорной проповеди. Вслед за «заповедями блаженства» Христос определяет свое отношение к Ветхому Завету:

- «Не думайте, что Я пришел нарушить закон или пророков; не нарушить пришел Я, но исполнить» (5, 17).

Это значит, что «десять заповедей» («Исход», 20, 1-17) остаются: Бог – един, нельзя поклоняться кумирам, кощунствовать, нарушать субботу, забывать родителей, убивать, прелюбодействовать, красть, лгать и желать того, что есть у ближнего твоего ЕВАНГЕЛЬСКИЙ СЮЖЕТ КАК СИСТЕМА ИМЕН. Что же меняется? В юридических предписаниях открывается недостижимый для первой части Библии уровень: сохраняется форма слова, дух становится иным. Для его выявления евангелисты используют синтаксическую конструкцию «сказано древним…» – «А Я говорю вам…»

«Вы слышали, «А Я говорю вам, что всякий гневаю

что сказано древ- щийся на брата своего напрасно, под-

ним: «не убивай; - лежит суду; кто же скажет брату сво-

кто же убьет, под- ему: «пустой человек», подлежит су-

лежит суду». ду; а кто скажет «безумный», подле-

жит геенне огненной».

«Вы слышали, что - «А Я говорю вам, что всякий, кто

сказано древним: смотрит на женщину с вожделени-

«не прелюбодей ЕВАНГЕЛЬСКИЙ СЮЖЕТ КАК СИСТЕМА ИМЕН- ем, уже прелюбодействует с нею в

ствуй». сердце своем».

.

«Вы слышали, что – «А Я говорю вам: не противься зло- .

сказано: «око за му».

око, и зуб за зуб»

«Вы слышали, что – «А Я говорю вам: любите врагов ва-

сказано: «люби ших, благословляйте проклинающих

ближнего твоего и вас».

ненавидь врага

твоего». (Мф, 5, 21-44).

В ветхозаветном моральном кодексе человека представляет поступок: если ты не убиваешь, не прелюбодействуешь и верно мстишь, ты живешь правильно, судить тебя не за что. Христос в евангельских текстах открывает возможность мысленного существования: ведь можно не убивать, но в душе желать смерти ближнему, можно не прелюбодействовать, храня «гарем» в душе. Ветхий Завет ЕВАНГЕЛЬСКИЙ СЮЖЕТ КАК СИСТЕМА ИМЕН занимается следствиями. Новый Завет пытается исправить причину: действию предшествует мысль. Именно ее Христос стремится сделать чистой. Закон не исчезает, но в нем обнаруживается идея суда над самим собой. Когда делают выводы по внешней деятельности, необходим суд как инстанция. Когда грех обнаружен в помысле, человек понимает ценность самоанализа.

Все последующие стихи Нагорной проповеди – знаменитые изречения, убеждающие отказаться от лицемерия: молиться и поститься втайне, не быть многословным в общении с Богом, не осуждать ближних, не мучить себя заботами о завтрашнем дне.

- «Ищите же прежде Царства Божия и правды Его, и это все приложится вам», -

говорит Христос, выявляя центр жизни. Возникает образ ЕВАНГЕЛЬСКИЙ СЮЖЕТ КАК СИСТЕМА ИМЕН «тесных врат», ведущих в «жизнь вечную». «Несение креста» выводит личность за пределы традиционных оппозиций: «иго Мое благо, и бремя Мое легко» (Мф, 11, 30). Евангелисты уверены, что душа, сознательно избравшая трудный путь, даже в страданиях находит радость.

Речь Христа – художественное явление. Важное место в ней занимают притчи – назидательные аллегории, использующие житейские темы для передачи религиозного знания. Читатель (слушатель) наблюдает за отношениями хозяев и работников, правителей и слуг, отцов и детей. Действие происходит на засеянном поле, в винограднике, в доме, где ожидают жениха. Герои говорят о монетах, жемчужинах, зернах пшеницы и сорняках. Но бытовая форма, предлагающая домашние и хозяйственные конфликты, скрывает проповеди о справедливом ЕВАНГЕЛЬСКИЙ СЮЖЕТ КАК СИСТЕМА ИМЕН и милосердном Боге, о Страшном суде, о правильных и ошибочных поступках человека.

Притча – упрощенное богословие: те, кто не наделен религиозно-философским сознанием, приближается к истине через знакомые ситуации. Другая функция притчи – смягчение «юридического» смысла заповеди в художественном пространстве: заучивание основных положений этической системы уступает место переживанию сюжетной истории, которая может быть сведена к немногословному поучению, но никогда полностью не умещается в нем. Это своеобразная «литература», приучающая к тому, что образ значительнее идеи. Читатель не «слушает и повинуется», а видит участников драмы, самостоятельно разбираясь в психологических тонкостях

В 15 главе «Евангелия от Луки» (11-32) помещена притча о блудном сыне. Было у отца ЕВАНГЕЛЬСКИЙ СЮЖЕТ КАК СИСТЕМА ИМЕН два сына: старший смирно работал, а младший попросил выделить ему положенную часть наследства и ушел в дальнюю страну. Там он жил распутно, истратил все деньги, превратился в нищего свинопаса. Умирая от голода, решил: «Встану, пойду к отцу моему и скажу ему: Отче! Я согрешил против неба и перед тобою, И уже недостоин называться сыном твоим; прими меня в число наемников твоих». Отправился «блудный сын» домой, покаялся перед отцом и был радостно встречен им, все простившим. Приказал отец принести лучшие одежды, заколоть откормленного теленка и устроить пир. В это время пришел старший сын, удивившийся всеобщей радости и упрекавший отца ЕВАНГЕЛЬСКИЙ СЮЖЕТ КАК СИСТЕМА ИМЕН в невнимании к нему и странной доброте и щедрости к младшему брату. В ответ он услышал: «Сын мой! Ты всегда со мною, и все мое твое; А о том надобно радоваться и веселиться, что брат твой сей был мертв и ожил, пропадал и нашелся».

В этой притче легко определяются простые и понятные заповеди: будь в повиновении у отца – не распутничай – умей каяться и прощать. Важно, что они не формулируются, а как бы разыгрываются, приглашая стать участником сюжета, «изнутри» решив его проблемы. Но есть здесь и более сложная ситуация: трудно отделаться от мысли, что из двух братьев повествование возвышает младшего. Он погряз в ЕВАНГЕЛЬСКИЙ СЮЖЕТ КАК СИСТЕМА ИМЕН грехе, истратил отцовские средства, ел вместе со свиньями – и вернулся. Старший брат никакими серьезными грехами не отличался: отца не бросал, работал без устали – и ничего не понял. Симпатии читателя не на его стороне. Нельзя говорить о призыве уходить и распутничать, чтобы не остаться духовно пустым, как «не блудный сын». Но очевидно, что текст настаивает на психологической сложности: формальный праведник не всегда чище явного грешника. Притча находится в ассоциативной связи с многими событиями и речами Евангелия. Ее содержание расширяется в сравнении «блудного сына» с мытарем, ставшим апостолом, с «разбойником благоразумным», спасшимся на кресте. Старший сын похож на фарисеев – «правильных» книжников ЕВАНГЕЛЬСКИЙ СЮЖЕТ КАК СИСТЕМА ИМЕН, которым все представляются погибшими грешниками. Мудрый отец своим прощением един с рассказывающим эту историю Иисусом Христом.

Притчевый стиль отличает большинство речей Иисуса.

- «Истинно, истинно говорю вам: если пшеничное зерно, падши в землю, не умрет, то останется одно; а если умрет, то принесет много плода» (Ин, 12, 24), -

в этих словах о логике земледельческого процесса умещаются жизнь, смерть и воскресение Христа, из которых евангелисты выводят нравственный закон: чтобы жить вечно, научись умирать; отказ от эгоизма вплоть до смерти – залог бессмертия. И весь евангельский текст может быть истолкован как одна большая притча. Форма: биография Сына Божия и Сына Человеческого. Содержание: история ЕВАНГЕЛЬСКИЙ СЮЖЕТ КАК СИСТЕМА ИМЕН души, которая находит верный путь.

«ДЕЯНИЯ АПОСТОЛОВ»:

РАЗВИТИЕ ЕВАНГЕЛЬСКОГО СЮЖЕТА

У “Евангелия от Луки” и “Деяний апостолов”- один автор. Он не был непосредственным учеником Христа, но участвовал в раннехристианском движении, сопровождал апостола Павла и во втором тексте опирался на собственные впечатления. Как и в “Евангелии”, в “Деяниях” повествование согласуется с поучением, продолжая традиции главного новозаветного произведения. Но если в евангельском тексте рассказывается об одной жизни, приобретающей общечеловеческий смысл, то в “Деяниях апостолов” главный герой отсутствует, на первом плане – первохристианская община. Заметно отличаются и проповеди в двух произведениях: евангельский Христос в каждой речи открывает новые грани своего учения; герои «Деяний» постоянно обращаются ЕВАНГЕЛЬСКИЙ СЮЖЕТ КАК СИСТЕМА ИМЕН к сказанному Иисусом. Эмоциональный пересказ священных событий – один из главных принципов повествования.

Тема книги – деятельность апостолов после вознесения Христа. В центре внимания – Петр и Павел, самые активные ученики, расширяющие пределы первохристианской общины. Действие происходит в Иерусалиме, Дамаске, Кесарии, Антиохии. Апостол Павел проповедует в Афинах, Коринфе и Риме. Читатель, следящий за событиями, мысленно посещает разные регионы и убеждается в силе новой религии.

После Евангелия «Деяния апостолов» могут показаться второстепенным текстом, слишком зависимым от сказанного ранее. Однако его значение не стоит недооценивать. «Телесно» Иисус Христос покидает книгу в первой главе, далее постоянно звучит его голос, корректирующий движение и поступки учеников. Апостолы ЕВАНГЕЛЬСКИЙ СЮЖЕТ КАК СИСТЕМА ИМЕН подражают Иисусу, воспроизводя принципы его обращения с миром. Они лечат, воскрешают, учат и попадают в чудесные ситуации, подтверждающие их силу. Автор соединяет два произведения: Евангелие приобретает статус «философии» или религиозной теории, «Деяния» показывают практическую деятельность, реализующую идеи Христа.

Лука наблюдает за преображением мира. То, что в Евангелии было словом и делом одной личности, здесь становится почти массовым явлением. В «Деяниях» есть образы мучеников (Стефан, Иаков), погибших за веру, но даже их подвиг не является кульминацией и предстает лишь одним из этапов долгого пути. Так как Лука рассказывает о начале христианской истории, то финал текста – формальное ограничение повествования, которое вполне может ЕВАНГЕЛЬСКИЙ СЮЖЕТ КАК СИСТЕМА ИМЕН продолжаться так долго, как сама проповедь нового учения в разных городах и селениях.

Апостол Павел, о котором Лука сообщает наиболее обстоятельно, - герой «Деяний», автор новозаветных посланий, прежде бывший фарисеем и яростным гонителем христиан. Его образ – сплетение парадоксов, заставляющих вспомнить многие евангельские мотивы. Превращение грешника в праведника, бесстрашная проповедь в окружении врагов, чудесные избавления от опасности, жизнь под покровительством Бога делают Павла самым ярким представителем раннего христианства. В главе 8 «Деяний апостолов» сообщается, что некий Савл «терзал церковь, входя в домы, и, влача мужчин и женщин, отдавал в темницу» (Деяния, 8, 3). В 9 главе этот же герой отправляется в Дамаск ЕВАНГЕЛЬСКИЙ СЮЖЕТ КАК СИСТЕМА ИМЕН, падает и слепнет от внезапного света с неба:

- «Он упал на землю и услышал голос, говорящий ему: Савл, Савл, что ты гонишь Меня? Он сказал, кто ты, Господи? Господь же сказал: Я Иисус, Которого ты гонишь; трудно тебе идти против рожна. Он в трепете и ужасе сказал: Господи! Что повелишь мне делать? И Господь сказал ему: встань и иди в город, и сказано будет тебе, что тебе надобно делать» (9, 4-6).

Далее рассказывается о крещении Савла, о его духовном прозрении, о начале проповеди, которая сначала вызывала страх (”гонитель!”), потом – радостное удивление. Савл становится Павлом, много сделавшим для становления христианства как мировой религии.


documentaphxhvd.html
documentaphxpfl.html
documentaphxwpt.html
documentaphyeab.html
documentaphylkj.html
Документ ЕВАНГЕЛЬСКИЙ СЮЖЕТ КАК СИСТЕМА ИМЕН